Решающий фактор президентской гонки в Перу могут составить голоса небольших кустарных золотодобытчиков: их экономическая сила опирается на программу REINFO, которая держится в силе дольше первоначального срока и фактически встроилась в политический ландшафт страны.
Премьерный тур уже показал напряжение, а во втором туре — 5 июня — на кону противостояние консерватора Кейко Фухимори и левого кандидата Роберто Санчеса. При этом значительная часть электората, способная сместить результат, сосредоточена в сельских регионах, где неформальная добыча золота укоренилась и превратилась в устойчивый источник дохода.
REINFO как «топливо» для неформального сектора
Программа REINFO стартовала в 2016 году и по плану должна была завершиться в 2020-м. Но по мере того как мировые цены на золото росли, а неформальная добыча расширялась по масштабам, стоимости и влиянию, правила неоднократно продлевались. Сейчас ее действие ожидает логического завершения лишь 31 декабря, однако оба кандидата, по сути, не демонстрируют готовности демонтировать механизм.
Согласно оценкам, в Перу насчитывается около 500 000 неформальных добытчиков, которые в 2025 году обеспечивают экспорт золота примерно на 11 млрд долларов — это около половины всех золотоэкспортных поступлений страны. Для выборов это означает формирование массового «блока» с понятными экономическими интересами, способного влиять на исход второго тура.
Политическая конкуренция при этом строится вокруг той же аудитории: и Фухимори, и Санчес стремятся заручиться поддержкой малых добытчиков. При этом опросы указывают на близкую борьбу с небольшим преимуществом Фухимори. В 2021 году она проиграла Педро Кастильо примерно на 45 000 голосов (0,25%), а Санчес опирается на сельские территории, где Кастильо набирал сильнее.
Санчес и Фухимори: разные аргументы, общий фокус
Ключевой разлом — в трактовке самой программы. Ее сторонники говорят о «поддержке выживания» для миллионов жителей бедных сельских районов: REINFO позволяет маленьким старателям работать без полного комплекта экологических и операционных разрешений. Критики же утверждают, что механизм превратился в щит безнаказанности для незаконной добычи и криминальных сетей, а также способствует масштабному экологическому ущербу.
При этом, по данным анализа реестров по REINFO и электоральных записей, малые добытчики, связанные с программой, выстраивали политическую стратегию с учетом собственных интересов. Власти, в свою очередь, столкнулись с трудностью очистки системы от проблемных участников.
Санчес делает ставку на внутренние сельские регионы, где неформальная добыча распространена шире. Фухимори, напротив, чаще ассоциируется с интересами крупных игроков горнодобывающей отрасли: она выступала против REINFO и обещала ужесточение борьбы с нелегальной добычей, одновременно предлагая «модернизацию» неформального сектора и расширение доступа к государственным кредитам.
Отдельно отмечается, что Санчес как законодатель голосовал за продление REINFO и предлагал перераспределять простаивающие концессии в пользу малых добытчиков. Его поддержка в горнодобывающих регионах помогла ему выйти во второй тур даже при отставании в первом раунде опросов.
Цена «неотменяемости»: инвестиционный провал и политическая инерция
Горнодобывающий сектор в Перу формирует почти 12% ВВП, при этом страна — крупный поставщик меди, золота и серебра на мировом рынке. Однако во многих горнодобывающих регионах дефицитны базовая инфраструктура и государственные инвестиции — и именно этот разрыв Санчес обещал закрывать.
«Тридцать лет добычи полезных ископаемых, а горные города по-прежнему остаются самыми бедными в нашей стране», — говорил Санчес.
В этом контексте REINFO становится не просто процедурным инструментом, а политическим механизмом удержания занятости и доходов, что объясняет, почему ни один из кандидатов не спешит радикально менять правила прямо сейчас.
Конфемин: поддержка Санчеса и запрос на продление
Магна Исмаэль Паломино, координатор CONFEMIN — крупнейшей группы кустарных горняков Перу, — утверждает, что малые добытчики и участники цепочки добавленной стоимости делают ставку на Санчес. Он также выступает за перевод простаивающих концессий, принадлежащих крупным компаниям, к кустарным добытчикам и просит продлить REINFO минимум на три года.
По словам Паломино, «экономическая мощь крупной добычи задает повестку управления»: она, дескать, определяет, каким должно быть кустарное золото и чего «нужно добиться» — вплоть до желания, чтобы такая добыча исчезла.
К концу 2025 года в Перу под горными концессиями находилось почти 20 млн гектаров, и более половины этой площади принадлежало средним и крупным компаниям. При этом, по данным правительства и НКО, лишь около 10% территории активно исследуется или разрабатывается.
Деньги, которые трудно «увидеть»
CONFEMIN и кустарные добытчики мобилизовали митинги в поддержку Санчеса по нескольким горнодобывающим регионам. При этом данные указывают на денежные потоки: миллионы солей поступали примерно от 450 лиц, связанных с REINFO, в политические партии. Однако пожертвования распределены неравномерно и нередко привязаны к региональным кампаниям или к самофинансированию.
Паломино отвергает тезис о коррупционном обмене: «Мы это не принимаем. Мы никогда не были привычны финансировать никакого конгрессмена. Мы сами финансируем наши мобилизации… но у нас никогда не было такой дурной привычки отдавать деньги в обмен на то, чтобы проект стал жизнеспособным».
Иван Аренас, горнодобывающий консультант, добавляет, что значительная часть поддержки может не проходить формальную отчетность. «Есть косвенное финансирование через логистику, мобилизацию, ресурсы», — говорит он, указывая на митинги, организуемые федерациями добытчиков в поддержку Санчеса.
Мнение крупного бизнеса: политическая деформация и задержки проектов
Крупные горнодобывающие компании отмечают, что растущее влияние неформального сегмента и «серой» добычи искажает и политическую систему, и саму отрасль. В Перу — около 63 млрд долларов проектов в инвестиционном портфеле, однако конфликты с неформальными добытчиками задерживали часть инициатив, включая проект Los Chancas на 2,6 млрд долларов.
Рауль Якоб, финансовый вице-президент Southern Copper, формулирует риск так: масштабы доходов неформального сектора могут «создавать или облегчать незаконные каналы получения разрешений или определенного законодательства».
Джулия Торребланка, глава горнодобывающей палаты Перу, настаивает на повышении прозрачности политического финансирования. «Сегодня незаконная добыча полезных ископаемых — более мощная экономика, чем оборот наркотиков. Нам нужна прозрачность по кандидатам и должностным лицам, финансируемым этой незаконной экономикой», — отмечает она.
Почему система «самовосстанавливается»
Анализ работы REINFO по более чем 24 000 активным разрешениям показывает: даже «чистка» 2025 года, в ходе которой более 50 000 держателей разрешений обвиняли в нарушениях, не привела к обрушению конструкции. Система сохранилась.
В частности, 1 005 человек, у которых были отозваны персональные разрешения, продолжили работать в качестве юридических представителей компаний с разрешениями REINFO. Одновременно 1 255 компаний имели как минимум одно аннулированное разрешение, но продолжали деятельность с другими разрешениями.
Механизм быстро регенерируется: около 2 600 назначений юридических представителей в текущих компаниях по REINFO были сделаны в 2025 или 2026 годах. Некоторые лица, по данным анализа, держат до 20 разрешений в нескольких компаниях, а также встречаются иностранные граждане и крупные фирмы, контролирующие множество разрешений — хотя изначально схема была рассчитана на небольших местных добытчиков.
Примером крупнейшего держателя является Compañía Minera Agregados Calcáreos: у компании 35 разрешений, несмотря на то, что в 2025 году она потеряла 13. По данным налогового органа SUNAT, компания принадлежит Holcim Peru — дочерней структуре швейцарского цементного гиганта Holcim; запрос на комментарий при этом не получил ответа.
Возможные последствия для рынка
Для инвесторов и участников рынка политическая «неотменяемость» REINFO означает сохранение повышенной неопределенности: до тех пор, пока правила не меняются радикально, отраслевые риски смещаются от чисто регуляторных к более комплексным — включая задержки проектов, конфликты интересов и вопросы прозрачности. В ближайшие недели итоги второго тура могут задать тон дальнейшим попыткам реформ — или, наоборот, закрепить статус-кво.
