Кооперация американских и израильских действий в регионе, приведшая к росту цен на нефть, усилила «нефтяной эффект» для Гайаны: крохотная страна с населением почти 1 млн человек уже демонстрировала самые высокие темпы роста в мире, а теперь может получить еще более крупную финансовую подпитку.
На фоне войны, спровоцировавшей одно из крупнейших за историю энергосбоев, для инвесторов и бизнеса все отчетливее проявляется новая логика: ценятся не только месторождения, но и страны с политической предсказуемостью и удобной географией. Гайана как раз находится в числе таких юрисдикций — она имеет оценочные нефтяные запасы в размере 11 млрд баррелей и при этом располагает относительно беспрепятственным доступом к добыче и вывозу сырья.
Президент Ирфан Али в выступлении в этом месяце в Baker Institute при Rice University прямо задал рамку ожиданий: мир уже видел слишком много «энергетических бумов», которые заканчивались «городами-призраками», деградацией лесов и ростом социальной напряженности. По его словам, Гайана не должна стать продолжением этой истории.
Как Гайана ускорилась — и почему это важно для рынка
Добыча в стране быстро разогналась благодаря консорциуму Exxon Mobil во главе: именно он контролирует всю текущую нефтедобычу Гайаны. За семь лет объемы выросли до более чем 900 000 баррелей в сутки — темп, который сложно найти в аналогичных офшорных проектах. Обычно до первой «капли» нефти у морских разработок может уходить как минимум вдвое больше времени.
Параллельно экономика страны перестроилась: по данным Всемирного банка ВВП Гайаны увеличился более чем в четыре раза — с момента начала поступления нефти в 2019 году до 2024 года — до 27,5 млрд долларов.
В географии «бума» это видно даже визуально. В столице Джорджтауне идут стройки новых современных офисных зданий, растут сети отелей и расширяются жилые кварталы с домами, похожими на пригородные районы США. Радио постоянно напоминает о нефтяной индустрии — от билбордов Exxon до рекламы других нефтегазовых компаний, будто фиксируя, кто сейчас формирует темп развития.
Однако именно такой быстрый рывок несет риск: чем выше приток нефтяных денег, тем острее становится вопрос о том, насколько правительство сумеет направить ресурс на укрепление «нефтяной устойчивости» экономики, а не только на рост расходов.
Больше денег — но и больше рисков нефтяного цикла
Главная долгосрочная задача для Гайаны — защититься от типичного сценария «качелей» нефтяных цен: бум сменяется провалом, а в бюджете и экономике накапливаются перекосы. Для ориентира часто вспоминают Венесуэлу — пример того, как политическая дисфункция и зависимость от нефтяных доходов могут обесценить даже наличие крупных запасов.
Один из механизмов, который Гайана пытается использовать, — это суверенный фонд, созданный в 2019 году и аккумулирующий все нефтяные поступления. Идея в том, чтобы правительство могло финансировать развитие не рывками, а более ровным темпом.
Цены на нефть, подскочившие примерно на 30% с начала иранской войны в конце февраля, потенциально могут расширить поступления. Если удержать нефть на уровне 100 долларов за баррель до конца года при текущих объемах добычи, доля Гайаны в нефтяных доходах может составить около 4,3 млрд долларов — это на 67% больше, чем год назад (оценки приводились в расчетах, где учитывается текущая структура выручки).
Но ключевой сдвиг может быть не только в ценах. Гайана, по сути, готовится получить значительно большую долю «прибыльной нефти» раньше ожидаемого. Сейчас консорциум Exxon забирает 75% добычи, чтобы вернуть инвестзатраты на разведку и разработку. Заявлено, что консорциум может вернуть эти затраты уже в 2025 году (в сообщении — «this year»), после чего доля Гайаны в profit oil повысится с 12,5% до 50%.
При этом Али подчеркивал: ожидания нужно держать под контролем. Любой «плюс» от удорожания нефти будет частично компенсирован ростом стоимости импорта почти всех категорий товаров — включая топливо и удобрения.
В том же выступлении он отметил психологический эффект информационного фона: когда люди видят утром заголовки о «богатстве», формируется определенная планка ожиданий, но реальность сложнее из-за цепочек затрат и обратных эффектов.
Пока инфраструктура не всегда успевает за развитием сектора. В Джорджтауне местами сохраняются открытые сточные канавы вдоль улиц, а отключения электроэнергии остаются распространенной проблемой.
«Изменившийся мир» и преимущества Гайаны в поставках
Гайана находится в центре региона, где соседствуют устоявшиеся нефтегазовые экономики (Венесуэла и Тринидад и Тобаго) и рынок, который только формируется (Суринам). При этом Гайана обладает прямым доступом к Атлантике без «морских узких горлышек», уязвимых для блокировок — в отличие от сценариев, когда рискует пропуск через Ормузский пролив.
Дополнительный долгосрочный плюс — низкие цены безубыточности в диапазоне 25–35 долларов за баррель и близость к рынкам США, которые в целом поддерживают развитие ископаемого топлива. Об этом говорил Таррон Кемхрайдж, профессор экономики и международных исследований в New College of Florida, изучавший страны Карибского бассейна, включая Гайану.
На ценовом графике также просматривается ускорение: спотовые котировки четырех сортов нефти Гайаны (оценка ведется по легкой и средне-сладкой фракции) росли в течение трех месяцев. Бенчмарк Liza достигал максимума 120 долларов за баррель против 68,98 доллара на 27 февраля — то есть до того, как конфликт на Ближнем Востоке развернулся в полную силу.
Даже если со временем трафик через Ормузский пролив будет восстановлен, а нефтяные цены вернутся к уровням «до войны», эксперты полагают, что история Гайаны как геополитически устойчивого поставщика будет дополнительно укрепляться.
Как сформулировал Кемхрайдж: война может завершиться уже в следующем месяце, но мир будет другим.
При этом внешне «быстрые цифры» могут скрывать более широкую картину. Несмотря на то что с начала добычи нефти ВВП Гайаны растет ежегодно двузначными темпами, большая часть прироста приходится на нефтяной сектор, а не на экономику в целом. По данным правительства, в прошлом году нефть, газ и сервисы поддержки обеспечили более 75% ВВП страны.
Как доходы пытаются «развернуть» на локальный бизнес
Пытаясь сделать так, чтобы нефтяные деньги быстрее доходили до общества, правительство расширяет local content law — закон о локальном участии, впервые принятый в 2021 году. Он требует, чтобы нефтегазовые компании заключали контракты с поставщиками и подрядчиками, принадлежащими гражданам Гайаны, в ряде конкретных сфер — например, уборка, питание или транспорт.
Регулирование задает целевые доли закупок услуг у местных бизнесов: 25% медицинских услуг и 90% кейтеринга. В интервью Майкл Манро, директор local content secretariat, отметил, что власти рассматривают поправки: добавить новые сервисные направления и увеличить долю требований по некоторым уже существующим категориям.
Сами предприниматели связывают расширение требований с ростом числа рабочих мест и развитием компетенций. Так, Айеша Уилберг, основатель и CEO клиники в Джорджтауне, говорила, что местная компания способна оказывать медуслуги на уровне международных игроков.
Нефтяной рост меняет спрос и в бытовых услугах. В частности, в Джорджтауне заметно увеличился спрос на частный транспорт — жители часто ездят на такси. Назим Бакш, генеральный менеджер Sean’s Transportation Services, сообщил, что штат вырос с 7 сотрудников примерно до 20, а автопарк был расширен: вместо седанов добавили SUV.
Тем не менее остаются и барьеры. В том числе — жалобы местных бизнесов на практику так называемого fronting, когда иностранные компании используют местные структуры, но сохраняют фактический контроль. На Guyana Energy Conference в феврале участники признавали проблему. В то же время Ванита Алли, медицинский директор и основатель Phoenix Clinicare (медицинский центр, принадлежащий гражданам Гайаны), отмечала, что получение сертификата на работу с нефтяными компаниями пока не принесло ощутимого дополнительного дохода, а инфляция увеличивает операционные расходы.
«Международные компании выигрывают гораздо больше, чем местные жители», — сказала Алли.
Есть и обратная сторона в повседневной экономике: водители платят больше на заправках — по схожей логике, как и в других странах. При этом Гайана не имеет нефтеперерабатывающего завода и вынуждена импортировать бензин, дизель и другие виды нефтепродуктов.
Президент подразделения Exxon в Гайане Алистер Роутледж на пресс-конференции в марте говорил, что более высокая цена на нефть для страны-нетто производителя и экспортера энергии может иметь позитивный эффект, но людям это не всегда видно «здесь и сейчас», потому что растут цены на энергоресурсы для потребления. Он также назвал ситуацию «смешанным благом» для жителей Гайаны.
Для инвесторов это означает, что привлекательность Гайаны как поставщика может усиливаться за счет стабильности и логистических преимуществ, но устойчивость доходов и их распределение будут зависеть от того, насколько быстро страна превращает нефтяные поступления в диверсификацию экономики и инфраструктурный прогресс, а также умеет ли сглаживать нефтяные «качели» цен.
